f_f

Прочел довольно любопытную книгу немецкого военного историка Вольфрама Ветте "Вермахт: история, миф, реальность". Наиболее интересным в ней мне показалось не то, что связано с историей военных преступлений немецкой армии (трагедии Бабьего Яра или Крагуеваца достаточно широко известны), а рассказ о формировании в послевоенной Западной Германии мифа о "чистом" вермахте (в противовес "грязным" СС и НСДАП) и последующем развенчании этого мифа. Ветте описывает ряд любопытных инцидентов, связанных с проводившейся в ФРГ при Аденауэре (и какое-то время после него) политикой "жирной черты, подведенной под прошлым", когда преступность национал-социалистического режима, конечно, признавалась, но вина за преступления возлагалась на очень небольшую группу лиц - Гитлера и его окружение. В целом же немецкий народ считался "жертвой" национал-социализма, а вермахт - по преимуществу состоявшим из "честных солдат-патриотов" (что, возможно, и было частично правдой, но отнюдь не в той мере, в какой сие представление утвердилось тогда в массовом сознании немцев). Особенно прочно закрепился этот миф среди офицерского корпуса бундесвера, в 50-60-е гг. состоявшего в значительной степени из бывших офицеров и генералов вермахта.

Среди описываемых автором происшествий - случай 1952 года в небольшом городке под Ганновером, где объявился бывший офицер вермахта Z., бежавший из тюрьмы, где сидел за военные преступления на Восточном фронте. Его узнал местный житель N., владелец рыбного магазинчика, социал-демократ, отсидевший при Гитлере в лагере. N. сообщил в полицию, после чего Z. был задержан. Однако о поступке N. стало известно местной, скажем так, общественности, и в один прекрасный день толпа бюргеров разгромила магазин N., а он сам как "предатель" был вынужден уехать из города.

Как утверждает Ветте, более-менее реальное представление о роли вермахта в годы 2МВ стало проникать в сознание немцев не ранее 80-90-х гг. Связано это было с постепенным уходом с руководящих политических и командных военных постов в Германии представителей военного поколения и приходом поколений послевоенных, особенно генерации "военных детей", 30-40-х гг. рождения, еще помнящих времена рейха и первые послевоенные годы, но в силу возраста не связывающих эту эпоху ни с собственной карьерой, ни с военной романтикой, ни с представлениями о чести мундира. В силу указанного это и последующие поколения немцев, в том числе историков и военных (сам Ветте принадлежит к тем и другим - он профессиональный историк и при этом офицер бундесвера), более свободны от личностных эмоциональных оценок и не придерживаются концепции "жирной черты под прошлым", в действительности означающей форму исторической амнезии. Иными словами, образ вермахта, а в какой-то мере и "третьего рейха" в целом, складывается по принципу "большое видится на расстоянии", когда более объективная (в пределах возможного, конечно) картина возникает по мере временн0го удаления от предмета изучения.

Интересно, что в постсоветском мире (я имею в виду прежде всего Россию и Беларусь; на Украине, возможно, картина несколько другая, в Закавказье, Средней Азии или Прибалтике - подозреваю, что другая совсем) относительно исторических оценок советской эпохи ситуация иная. Вначале был период достаточно однобокого обличительства (конец 80-х - начало 90-х), теперь, похоже, настал своего рода аналог эпохи Аденауэра под общим лозунгом "Были, конечно, перегибы, но в целом у нас была великая эпоха". Любопытно будет посмотреть на историографию и состояние массового сознания лет через 15-20, когда править бал и в политике, и в науке окончательно будут уже иные поколения, с небольшим или никаким советским опытом - т.е. наше (70-х годов рождения) и последующие. Возникнет ли определенный баланс в оценках? Или вновь подтвердится правило "Что русскому/белорусу здорово, то немцу - смерть", и наоборот?